ДАШКОВА С.С. ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ В ЖИЗНИ ИСКУССТВЕ И ИСТОРИИ ПОРТРЕТ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ПАВЛА ПЕТРОВИЧА В ДЕТСТВЕ

ДАШКОВА С.С. ИСТОРИЯ В ПОРТРЕТАХ. ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ В ЖИЗНИ ИСКУССТВЕ И ИСТОРИИ

ЖАН САМПСУА. ПОРТРЕТ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ПАВЛА ПЕТРОВИЧА В ДЕТСТВЕ.Эта история о прекрасном маленьком принце, портрет которого хранится в фонде живописи Русского музея. Время от времени наш маленький принц гостит на престижных выставках, посвященных истории портретного искусства в России. Сейчас, например, он украшает своим присутствием отреставрированный роскошный зал Михайловского дворца, в котором представлены портреты елизаветинской эпохи.Наш маленький принц родился в великой и загадочной стране, его родители принадлежали к древним аристократическим семьям Европы, поэтому малютка-принц своим появлением на свет соединил несколько монархических династий, правивших европейскими государствами. Долгожданное рождение маленького принца было ознаменовано двести одним пушечным выстрелом со стен главной крепости столицы его государства и объявлено всенародным праздником. Во все концы огромной страны, которой в будущем ему предстояло править, поскакали гонцы с известием о долгожданном появлении на свет маленького наследника престола. По всей стране в церквах звонили в колокола и пелись благодарственные молебны. В столице начались пышные торжества, подданные всех сословий, одни в каретах, другие верхом на конях, а кто и просто пешком, спешили наперегонки во дворец, чтобы принести поздравления в честь Дня рождения наследника престола. Во дворцах знати и домах простых горожан шли застолья, пиры и маскарады, а для бедняков на улицах были выставлены длинные ряды столов с бесплатным угощением. К вечеру, когда стало смеркаться, в небе заполыхал ослепительный фейерверк и вдруг среди огненных красок непостижимо чудесным образом стало проступать изображение, которое сложилось в огромную во весь небосвод картину – в небе на облаке на пурпурной подушке возлежал царственный младенец. Крестными отцом и матерью нашего маленького принца стали Императорские Величества соседней державы. Малютка новорожденный был сказочно прекрасен. Укутанный в белоснежные кружевные пеленки из тончайшего батиста, укрытый розовым бархатным лебяжьего пуха одеяльцем, на расшитых простынках из голландского полотна он лежал в золоченой колыбельке, обитой внутри шелковистым мехом черно-бурой лисицы. Стоило порфироносному младенцу заплакать и над колыбелькой заботливо склонялась нежно обожавшая его бабушка. Этой нежной бабушкой в нашей истории была дочь Великого Петра, Императрица Всероссийская Елизавета Петровна, а маленьким принцем – ее двоюродный внук, великий князь Павел Петрович, которому в будущем будет суждено стать одной из самых трагических фигур российской истории Императором Павлом Первым. В этом событии, важном для любой семьи, была не только лишь семейная радость. Рождение наследника российского престола было политическим событием, полным государственного значения. Елизавета Петровна, узурпировавшая трон у младенца Иоанна Антоновича, сына своей двоюродной сестрицы, правительницы Анны Леопольдовны, могла теперь спать спокойно, образ младенца императора Иоанна Пятого заслонялся колыбелью новорожденного великого князя Павла. Крохотный младенец, пускающий пузыри в золоченой колыбельке, являлся опорой российского трона, правнуком Великого Петра. Елизавета возлагала на него свои династические надежды. В провозглашении своим преемником правнука Петра Первого она видела не только прочную преграду разного рода «сочуственникам» заточенного в Холмогорах Иоанна Антоновича. По мнению историков, Елизавета связывала с новорожденным Павлом и более широкую перспективу упрочения на троне петровской ветви Дома Романовых. Уже само имя ,Павел, которое выбрала новорожденному Елизавета, было исполнено знаменательного смысла и напоминало о глубокой преемственной связи между правнуком и прадедом. Ведь имена апостолов Петра и Павла неотделимы друг от друга в православной традиции, и даже память их отмечается церковью в один и тот же день. Портрет маленького Павла Петровича, который хранится в Русском музее и сегодня украшает экспозицию искусства елизаветинской эпохи, выполнен известным французским мастером восемнадцатого века Жаном Сампсуа. Эта небольшая картина представляет нам погрудное изображение мальчика дошкольного возраста с изумительно красивыми чертами аристократического лица. Прямой доверчивый взгляд больших умных глаз ребенка вызывает ответное нежное чувство к нему и создает ощущение безмолвного диалога с маленьким цесаревичем. О чем же мог бы рассказать нам маленький мальчик в парике в расшитом серебром дорогом кафтанчике. Портрет был написан художником Жаном Сампсуа в самом начале 1760-х годов, еще при жизни императрицы Елизаветы Петровны и ее обожаемому внуку в то время было 6-7 лет. Это был период его жизни , когда ребенком полностью владела души не чаявшая в нем бабушка Елизавета. Родители мальчика – великий князь Петр Федорович, будущий император Петр Третий, и его супруга, будущая императрица Екатерина Вторая, к воспитанию наследника престола допущены не были. Царственная бабушка лично определила согласно собственным педагогическим понятиям систему воспитания и образования будущего императора. Конечно же наследника российского престола с первых минут жизни должно было окружать все самое лучшее, дорогое и красивое, что могло тогда быть на свете. Первые годы детства Павел Петрович провел окруженный мамушками и нянюшками в духе старозаветных домостроевских русских традиций, большой почитательницей которых была Елизавета Петровна. Когда же великому князю минуло четыре годика, то бабушка Елизавета доверила его воспитание Федору Дмитриевичу Бехтееву. Это был первый мужчина-педагог в его маленькой жизни и Павел, как он сам потом вспоминал, ожидая знакомства с наставником, очень трусил, по его словам «боялся, думал, что наказывать будет». Страхи ребенка оказались ложными и женское царство, окружавшее четырехлетнего Павла, сохранилось в неприкосновенности и при новом педагоге Бехтееве, новый наставник оказался хорошим детским психологом. В первый же день знакомства Бехтеев усадил маленького царевича учиться грамоте , а чтобы не напугать царственное дитя непривычным делом, за стол в качестве учеников уселись жившие при дворе маленького Павла бедные дворяне Иван Ивановыч Ахлебинин, Савелий Данилович Титов и нянчившая его с младенчества мамушка Анна Даниловна Титова. Все взрослые притворились понарошку, будто бы они неграмотные и стали усердно вместе с четырехлетнем малышом осваивать русскую грамоту. При Бехтееве последовало еще одно новшество – маленький Павел Петрович перестал носить детское платьице и кружевные панталончики и был наряжен в совершенно взрослый кафтанчик, камзольчик, бархатные панталоны до колен, белые чулки и башмаки с настоящими пряжками – все по последней парижской моде как у взрослых придворных кавалеров, голову мальчика украсил завитой тщательно расчесанный парик, а вокруг шейки был повязан платок из тончайших белоснежных кружев. Маленький принц выглядел настоящим щеголем-европейцем, но нянюшка Анна Даниловна от греха подальше все равно окропила святой водой и кафтанчик, и паричок, и всю остальную нарядную одежду своего любимца. На портрете Жана Сампсуа мы видим маленького шестилетнего Павла, одетым в подобный парадный бархатный голубой кафтан, наряд дополняет, перекинутая через плечо голубая муаровая лента ордена Святого Андрея Первозванного. Как мы помним, маленькие великие князья становились кавалерами этого ордена сразу же после рождения, при крещении. Туалет завершают пудреный парик с черным атласным бантом сзади и кружевной галстук. Портрет написан в 1760 году, в год, когда Павлу исполнилось шесть лет и в его жизни произошло важное событие. Бабушка Елизавета Петровна, озабоченная воспитанием наследника престола, полученном им по праву рождения ла, назначила ему главного наставника сорокадвухлетнего Никиту Ивановича Панина, известного опытного дипломата, давнего своего преданного сподвижника и неизменного многолетнего поклонника. Никита Иванович Панин был пожалован императрицей придворным чином и должностью обер-гофмейстера великого князя Павла Петровича. Это была должность очень высокого ранга, она соответствовала второму классу петровской табели о рангах. В обязанности Панина входило все образование и воспитание будущего монарха, куда входило формирование и наблюдение за его придворным штатом, обучение мальчика государственной премудрости и придворному этикету. По существу дела на Панина была возложена роль строгого отца ребенка. С появлением в окружении Павла Никиты Ивановича на шестилетнего ребенка стали смотреть уже как на взрослого, ему постоянно напоминали о его высоком предназначении , полученном им по праву рождения и огромной ответственности, возложенной на его плечи этой исключительной исторической ролью. Лучшие наставники, русские и иностранные, были приглашены преподавать российскому наследнику самые передовые для своего времени науки по обширной и разнообразной программе, составленной Паниным и утвержденной лично императрицей Елизаветой. У маленького Павла была роскошная библиотека иллюстрированных книг, в его учебной комнате находились физический кабинет, коллекции монет и минералов, токарный станок. Мальчик обучался верховой езде, фехтованию, танцам. Педагоги не сговариваясь отмечали, что ребенок был наделен от природы большими способностями и огромной любознательностью, был восприимчив к новому материалу, впечатлителен и не по годам рассудителен. Еще в начале двадцатого века в Романовском архиве хранились учебные тетрадки девятилетнего Павла Петровича с его собственноручными заметками. «Овладеть своей речью и выражением лица своего, так чтобы они никогда не выдавали тайн сердца – есть искусство, коим не следует пренебрегать. 8 апреля 1763 году.Павел» «Слава государя – есть благоденствие его народов. Его сила и значение утверждаются в сердцах его подданных. Павел. 18 сентября 1763 году.» «Будьте справедливы и безпристрастны, и поступайте с людьми так, как хотите, чтобы они с вами поступали. Лучшая оборона государю есть его доброта и доблесть. Павел. 25 сентября 1763 году.» «Кто небрежет о том, какая про него молва, тот склонен пренебрегать добродетелью. Не следует никогда огорчать кого-либо. Павел. 20 октября 1763 году.» Особенно большими способностями был наделен маленький Павел Петрович в области математики. Его наставник по арифметике и геометрии Семен Андреевич Порошин был убежден, что «если бы цесаревич был человек партикулярный и мог посвятить себя одному только математическому учению, то бы по остроте ума своего весьма удобно быть мог нашим российским Паскалем» Выпускник кадетского корпуса , двадцатидвухлетний Семен Порошин в течение двух лет был в числе постоянных педагогов в штате наставников десятилетнего Павла Петровича. Все это время Порошин вел подробный дневник, в котором фиксировал весь образ жизни наследника, свои беседы с ним, подробности быта подростка. Эти сведения сегодня бесценны, они позволяют нам составить представление о личности и внутреннем мире маленького Павла, о системе воспитания наследника престола в тот период, о надеждах всех окружавших будущего императора. Ведь никто из них и помыслить не мог себе какая трагическая судьба уготована их маленькому любимцу. Страницы записок Семена Андреевича Порошина раскрывают нам сегодня картины быта и жизни Павла Первого – подростка «Учился Его Высочество у меня изрядно. Рассказывал я ему, какие в древности были славные геометры, и изволил Государь Цесаревич спросить – Ныне кто ж самой большой математик. Донес я его Высочеству о Эйлере. Великий князь изволил тут сказать «А я так еще знаю ково-та, отгадай!» И как говорил я, что не знаю про ково думать изволит, то изволил сказать мне: «Есть некто Семен Андреевич Порошин, да ученик его Павел Петрович Романов, разве это не математики? После учения разговаривал Его Высочество, какую бы он себе ливрею приказал сделать, если бы был человеком партикулярным, и как бы тогда жить стал» «Как ушли гости, просил меня Его Высочество, чтобы я почитал ему Похождения Жиль блаза. До ужина и после читал я ему вслух сию книгу. Она куплена у некоего мальчишки, которова отец служил прежде при конюшне, и который живет теперь у переплетчика. Сей мальчик всякой почти день приходит под окно к Его Высочеству и приносит всегда какую-нибудь книжку – отца и матери ныне он не имеет. Его Высочеству малой нравится, и он ему всякой раз иногда рубль, иногда червонной изволит пожаловать. Если книга полюбится, то прикажет взять ее, если книга не полюбится, то отдав деньги, и с книгой отпустить приказывает» Со страниц дневника Порошина десятилетний Павел Петрович предстает не по летам развитым, живым, вдумчивым, обаятельным ребенком. Маленький Павел очень впечатлителен и эмоционален, иногда по-детски капризен, нетерпелив, порой своенравен, но при этом очень отходчив, добр, доверчив и весьма самокритичен для своего возраста. Уже в десятилетнем возрасте проявляется и врожденный эстетический вкус Павла Петровича, его увлечение изящными искусствами. Если же при этом принять во внимание условия жизни и биографию десятилетнего ребенка, пережившего в свои малые годы смерть бабушки, сложные отношения между родителями, дворцовый переворот, в результате которого таинственно умер его отец, а также весьма строгий уклад жизни и режим его воспитания в роли наследника престола, то говорить о каких-либо признаках отклонения от нормы, нервно-психической неполноценности маленького Павла Петровича не только нет оснований, но и просто абсурдно. Скорее наоборот, можно удивляться, что при столь тяжелых влияниях среды удалось проявиться и сформироваться здоровому, нормальному, творческому началу детской психики маленького Павла. Откроем еще раз дневник Семена Андреевича Порошина, который как никто знал и любил маленького мальчика. «Воскресенье. Государь проснуться изволил в половине седьмого часу. Говорил, что еще несколько голова болит. Чай кушал для того без молока и без кренделя. Разговаривал со мною в сие время об одном человеке, который нам очень не противен. Потом читал я Его Высочеству Вольтерову историю о Государе Петре Великом, о трудах его и установлениях в 1718 году, по смерти Цесаревича Алексея. Дело Цесаревича совсем пропустил я и не читал Великому Князю. После забавлялся Его Высочество, устанавливая на маленьком столике в постеле декорации театральные из рисунков Ерменева и вырезывал платья из бумаги. Между тем разговорились мы о г.Ломоносове и о г.Сумарокове, и потом вообще о людях ученых. Говорил я Его Высочеству, как принимать их и какое почтение отдавать им должно для ободрения наук и покровительства. При сем и то рассуждение кстати пришло, что о людях никогда вдруг по наружному их виду рассуждать и о достоинствах их судить не должно. Вставши с постели, изволил Его Высочество одеться во фрак. Принял порошок. Приходил откланиваться Иван Иванович Неплюев с сыном своим и со внуком. Кушал Государь один в опочивальне. После стола забавлялся, ставя на маленьком столике декорации. Ужинать изволил рано. Опочивать лег в девять часов». «Его Высочество изволил встать в седьмом часу. Одевшись, по обыкновенному учился. За столом обедали из посторонних г.Салдерн, граф Александр Сергеевич Строганов, Григорий Николаевич Теплов, Петр Васильевич Бакунин и Александр Стахеич. Его Превосходительство Никита Иванович Панин разговаривал по большей части о политических материях. Также говорили и земледелии, потом рассуждали о Вольтере и его сочинениях. Вставши из-за стола, изволил Великий Князь точить. В четвертом часу сел учиться. После ученья танцовать изволил роль свой из балета. Очень устал. Машинист Дюкло приносил сделанную им куклу Полишинеля и передвигаючи нитками делал ей разные повороты и кривляния. Государь изволил сесть тут же, посадил меня подле себя и ужасно было целованье от радости. К вечеру Государь на столе опять изволил устанавливать декорации. За ужиною кушал мало. Опочивать лег в десятом часу в начале». Посмотрим теперь на портрет французского художника Жана Сампсуа, на маленького принца в нарядном голубом бархатном кафтанчике с ангельскими чертами лица и большими выразительными глазами, который смотрит на нас из далекого восемнадцатого века, как бы желая раскрыть одну из страниц потаенной истории Дома Романовых. Любуясь портретами маленького Павла Петровича, мы невольно вспоминаем изображения императора Павла Первого, на которых всегда бросается в глаза курносый, вздернутый, «боксерский» нос царя. Этот дефект лица хулители Павла постоянно делали предметом насмешек и иронии, считая его чуть ли не божьей отметиной врожденной дурной натуры императора. Что же было на самом деле? Ведь все без исключения известные нам портреты маленького Павла Петровича изображают аристократические тонкие правильные черты лица ребенка, его прямой точеный с небольшой горбинкой нос? Оказывается произошел следующий случай, в подростковом возрасте Павел упал и получил травму переносицы, а поскольку косметической хирургии в восемнадцатом веке еще не было и в помине, то в результате травмы нос деформировался и Павел вырос с чертами лица, которые мы знаем по его взрослым изображениям. В современной психологии существует много теорий развития личности. Общим положением практически всех теорий является положение о том, что личность человека формируется в результате взаимодействия двух факторов, компонентов, - врожденного, наследственного и социального, средового. С этой точки зрения наследственность Павла Петровича была безупречной, он обладал многими способностями и задатками, необходимыми для формирования выдающегося государственного деятеля. Эти таланты проявлялись в нем уже в детстве и отрочестве, о чем убедительно свидетельствуют факты биографии Павла. Возьмем снова в руки дневник Семена Андреевича Порошина , «Его Высочество встать изволил в начале осьмого часу. Одевшись, учился, как обыкновенно. После учения, в биллиард играть изволил. После обеда забавлялся Его Высочество, устанавливая на столу шашки. Потом изволил учиться. После учения пришел Его Превосходительство Никита Иванович Панин и пошли мы в верхний маленький садик. На ту пору пошел дождичек, и мы во все почти время в Эрмитаже пробыли, картины смотрели. Его Высочество ходил по галерейке, что от Эрмитажу на канале к лугу, и от дождя несколько вымок, что несказанно его веселило. Пришед к себе, изволил он кафтан скинуть и надеть шлафрок, в котором и ужинать изволил. Перед ужином чертил он своего изобретения карету, в коей собирался ехать к городу Архангельску, и оттуда в Москву то есть в своем воображении. Потом читал я Государю похождения Жильблаза. За ужином разговаривали по большей части об истории. После ужина с Куракиным и до споров исторических доходило. В половине десятого лег Его Высочество опочивать».По воспоминаниям людей, входивших в ближний круг императора Павла Первого, его обращение с кем бы то ни было вне службы носило всегда на себе отпечаток той утонченной вежливости, какою вообще отличалось старинно-французское воспитание, все светские приличия были соблюдаемы им не только с образцовой строгостью, но и крайней щепетильностью. Ни взгляд, ни выражение лица, ни движение, ни голос Павла Петровича не выражали в этом случае никогда ничего неприятного или обидного для того, с кем он беседовал. Замечательное его остроумие не было направлено при этом на то, чтобы кольнуть, уязвить или обидеть собеседников, но наоборот только лишь к тому, чтобы высказать какую-нибудь неожиданную похвалу, комплимент или тонкую любезность. Вопрос о том, почему природные таланты государственного деятеля оказались не только не востребованными при жизни Павла Петровича, но и не смогли даже оградить его от посмертной хулы, волнует уже не одно поколение историков. Возможно, что к ответам на эти вопросы мы сможем приблизиться, сопоставив жизнь и деятельность Павла Первого с результатами современных исследований по психологии власти, а сейчас посмотрим снова на портрет маленького прекрасного принца, облик которого запечатлел модный французский художник Жан Сампсуа, приглашенный в Россию по желанию самой императрицы, которому она повелела «списать персону» со своего единственного обожаемого внука. Говорят, что портрет – это двойник человека, часть его души. На портрете Сампсуа Павел Петрович изображен в тот период своей жизни, когда он был надеждой всей Россиийской империи, долгожданным наследником-цесаревичем, маленьким любимым внуком Елизаветы Петровны. Этот хорошенький нарядный мальчик в бархатном кафтанчике радовал окружающих педагогов и воспитателей своей непосредственностью, детским остроумием, изяществом, сообразительностью и совсем не детской рассудительностью. Образ маленького прекрасного принца всегда жил в душе взрослого цесаревича Павла Петровича, «русского Гамлета», тонко чувствующего, страдающего и глубоко переживающего свою роль в исторической драме, трагической развязкой которой было расчетливое хладнокровное убийство отца матерью.

Г а л е р е я Царь - Монархия - monar.ru

Поиск

Навигация

Цари

Верноподданные

Святая Русь

Карты, схемы

Православие

Календарь

Счетчик

ДАШКОВА С.С. ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ В ЖИЗНИ ИСКУССТВЕ И ИСТОРИИ ПОРТРЕТ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ПАВЛА ПЕТРОВИЧА В ДЕТСТВЕ

ДАШКОВА С.С. ИСТОРИЯ В ПОРТРЕТАХ. ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ В ЖИЗНИ ИСКУССТВЕ И ИСТОРИИ

Случайное

На сайте

Пользовательский логин